«Бархатная революция» в Грузии – это удачная театральная постановка. Причем все понимали, что это спектакль, кроме главного героя – бывшего президента Эдуарда Шеварднадзе. Такова одна из версий последних грузинских событий.
Необходимость обновления
То, что команде Шеварднадзе не удастся протянуть «нужные» результаты парламентских выборов, было понятно еще в конце октября. Повторить азербайджанский избирательный опыт было практически невозможно. Об этом мягко намекали и США, и ЕС, и Россия. Шеварднадзе предлагали разнообразные схемы перехода власти, но «седой лис» решил играть свою игру.
В роли преемника и гаранта безопасности экономических интересов команды Президента выступил лидер гордой и почти независимой Аджарии Аслан Абашидзе. Он руководил этим регионом на протяжении 12 лет и был ярким выразителем финансово-политических групп, субординированных под интересы российских транснациональных корпораций. Но главной проблемой Абашидзе казался его регионализм. Во-первых, Аджария преимущественно населена грузинами-мусульманами и в отличие от остальной Грузии имеет целый комплекс специфических отличий. В Батуми сформировалась собственная финансово-политическая группа, влияние и интересы которой учитывались большинством игроков в регионе южного Кавказа. За это аджарцев, мягко говоря, недолюбливают в Тбилиси. Во-вторых, Абашидзе является ярым сторонником федерализации Грузии и предоставления экономической самостоятельности регионам. А это наиболее больное место всех грузинских правых.
Правление Шеварднадзе было основано на сложной системе соглашений с определенными региональными и финансово-политическими группами. Опасность преобладания одной из этих групп, тем более с яркой региональной окраской, взорвала бы изнутри политический режим Грузии.
Но причины поражения Эдуарда Шеварднадзе находятся не только в плоскости ФПГшного расклада. Экономическая стратегия бывшего руководства Грузии (если это можно назвать стратегией) была сориентирована на возрождение Большого Шелкового пути. По мнению грузинской политэлиты, транзит прикаспийских энергоресурсов должен наполнить бюджет и оживить экономику страны. Наличие мощного виноградарства и виноделия должно было увеличить экспорт. Также огромные деньги шли на расширение туристической базы страны. Строились новые отели, турбазы и т.п. Грузия пассивно ожидала «большого инвестора», который в свою очередь не спешил вкладывать деньги в страну, где уровень преступности и терроризма зашкаливал, а защита иностранных инвестиций была на уровне африканских стран. Это стратегия пассивного ожидания лучших времен, которые благодаря выгодам географического положения страны настанут в неопределенном будущем.
Финансовая помощь, которую оказывали Грузии США и международные финансовые организации, шла явно не по назначению. Из 1 млрд. долл., выделенных США для Тбилиси, только 25% дошло на целевые проекты по реформированию экономики. По словам и.о. президента Грузии Нино Бурджанадзе, государство ожидает экономический обвал, который спровоцирован пассивностью предыдущей власти. Внешний долг составляет 1,75 млрд. долларов.
В 2002-2003 гг. из Грузии ушли все крупные частные американские и европейские компании. Не продвинулись на грузинском рынке и россияне. Фактически их присутствие в экономике страны находится «в тени». Не сдвинулись с места и нефтетранспортные и газотранспортные проекты, которые политически поддерживали США.
Нет значительного прогресса даже в такой приоритетной для Эдуарда Шеварднадзе отрасли как реформирование армии. По мнению военных экспертов, сегодня Грузия имеет наиболее слабую армию в регионе. Боеспособными можно назвать только части «командос», которые готовили американские инструктора.
Таким образом, бывшее руководство Грузии реально не обеспечивало экономические интересы как США, так и России.
Значительные вопросы у западных партнеров Грузии вызывает и фактическая неспособность грузинского руководства решить проблемы с терроризмом в Панкиси и Кондори.
Как отмечают влиятельные американские издания, популярность Шеварднадзе в США катастрофически падала на протяжении последних полгода. Фактически политическая поддержка бывшего президента Грузии на момент проведения выборов «ограничивалась Стенфордским университетом, где Шеварднадзе является почетным профессором».
Друзья с «короткой памятью»
Таким образом, во время эскалации политического кризиса, Шеварднадзе оказался совершенно без международной поддержки.
Так, в день голосования официальный представитель Госдепартамента США Адам Эрели заявил, что «США глубоко разочарованны этими результатами и грузинским руководством. Эти результаты не отображают волю грузинского народа, но, наоборот, отображают массовые манипуляции на выборах».
Оказалось, что «формула Бейкера», которая по идее должна была легитимизировать результаты избирательной кампании, сработала против самого политического режима.
Заготовки сценаристов были с успехом озвучены актерами от оппозиции. Лозунг бескровной «бархатной революции», палатки, подвозы питания, планы действий для обычных людей. Как утверждают очевидцы, на руках у некоторых представителей оппозиции были документы, напоминающие мандаты новой власти (хотя самого отстранения Шеварднадзе еще не произошло). Оппозиция заранее знала, что силовики сохранят нейтралитет или перейдут на их сторону. Об этом лидер оппозиции Михаил Саакашвили заявил еще за день до самих событий. Сообщения о том, что Зугдидский спецназ перешел на сторону оппозиции чуть не обогнало сам информповод.
Шеварднадзе еще намеревался сражаться за власть. После захвата оппозицией здания парламента президент Грузии объявил о введении чрезвычайного положения, и обратился за помощью к обученным американцами спецназовцам, которые просто перешли на сторону оппозиции. Но и тогда Шеварднадзе пытался сохранить власть.
Говоря о лидерах радикальной оппозиции, президент сказал, «нельзя поощрять этих ребят — мы уже несколько месяцев терпим оскорбления и теперь я вынужден объявить чрезвычайное положение для того, чтобы восстановить порядок». «Я проявил слишком много либерализма, во многом я виноват, так как слишком много им позволял и терпел — это преступление перед народом и родиной, больше я этого не допущу», — подчеркнул президент. Он утверждал, что «преступники будут наказаны, они будут арестованы, незаконно никого не возьмут, к ним будут применены меры в рамках закона».
Когда Эдуарда Шеварднадзе сдавали члены его же команды, он еще не верил в происходящее. Президент обратился к западным партнерам с упреком: «Мои зарубежные друзья, хорошо присмотритесь к тому, что происходит в Грузии, кого вы поддерживаете, почему такое необъективное освещение того, что происходило на выборах и после выборов. Если у вас хватит смелости, скажите о том, что произошло сегодня».
Миссия главы российского МИД Игоря Иванова была скорее в том, что он открыл глаза Эдуарду Шеварднадзе на происходящее в его же стране. Шеварднадзе сдали все: от американцев до своего же окружения. Поэтому он и ушел.
Новая власть, старые проблемы
Но отставка Шеварднадзе не значит решения проблем Грузии. Страна находится в тяжелом политическом и экономическом кризисе. Финансово-политическая группа, которая отошла от руля власти вместе Шеварднадзе, хотя дезориентирована и деморализована, но она добровольно не откажется от своих экономических интересов. Пропрезидентские партии имеют поддержку значительной части населения. Так, армянское национальное меньшинство, которое компактно проживает в Самце-Джавахетии поддержало Шеварднадзе. При нем сохранялся неформальный режим «невмешательства» Тбилиси в дела армянской де-факто автономии.
Огромные проблемы возникнут у новой власти и в вопросе федерализации Грузии. Аджария уже закрыла границы и ввела чрезвычайное положение. Вероятно, что Батуми «охладит пыл» и пойдет на переговоры, но есть и другие потенциально не решаемые проблемы. Оппозиция, которая пришла сегодня к власти, долгое время эксплуатировала антисепаратистские лозунги, что явно не способствовало поиску точек соприкосновения с политэлитами Южной Осетии и Абхазии. Доверия между сторонами как не было, так и нет, и в ближайшее время вряд ли предвидится.
С одной стороны, Тбилиси предлагает федеративные отношения, с другой – создает условия для силового решения конфликта, используя благоприятную политическую конъюнктуру в мире. Подтверждением тому является принятая грузинским парламентом военная доктрина республики, которая предусматривает возможность применения вооруженных сил Грузии для восстановления территориальной целостности республики и фактически узаконивает возможное введение войск на территорию Абхазии.
Со своей стороны Абхазия начала строительство фортификационных сооружений в северной зоне безопасности на правом берегу Гальского канала и по реке Галидзга. При этом Сухуми провел частичную мобилизацию и сконцентрировал около 2000 абхазских военнослужащих вблизи зоны ответственности «голубых касок».
Комментируя события в Тбилиси, лидер непризнанной Южной Осетии Эдуард Кокойты заявил, что не видит ничего хорошего для процесса урегулирования на Кавказе в смене власти в Грузии. Ни Цхинвал, ни Сухуми не видят возможности в ближайшее время начать полномасштабные переговоры по урегулированию конфликтов.
Отсутствие поддержки идеи федерации в грузинском обществе. Парламент Грузии созыва 1999 года, который на данный момент легитимен, неоднократно «заваливал» федералистские предложения Шеварднадзе и Абашидзе. Не следует забывать, что преобразование Грузии в федеративное государство потребует внесения изменений в Конституцию страны. Пока что надеяться на это преждевременно.
Не решен в Грузии и национальный вопрос. Проблема состоит не только в том, чтобы выписать полномочия «центр-автономия», но и обеспечить национально-культурную автономию – права национальных меньшинств, которые численно пока не могут претендовать на создание собственной территориальной автономии. Речь идет о русских, азербайджанцах-борчалинцах, чеченцах-кистинцах, турках-месхетинцах и курдах.
С 1998 года Турция, и отчасти Азербайджан, начали оказывать сильное давление на Грузию с целью лоббирования интересов турок-месхетинцев и азербайджанцев-борчалинцев. Относясь довольно ревностно к внешнему вмешательству в абхазский или аджарский конфликты, Грузия вынуждена толерантно относиться к определенному вмешательству Турции в эти регионы.
В начале 2003 года лидеры грузинских курдов шейх Тенгиз Камиль и Кеpим Анкос пригрозили официальным кругам Грузии вооруженной борьбой. Курды требовали открыть национальные школы, которые действовали в годы Советского Союза. Кpоме того, в списке требований — открытие курдского театра, реставрация курдских памятников, курдские передачи на ТВ и радио.
Много вопросов возникает и с обеспечением национально-культурных прав чеченцев-кистинцев, которые компактно проживают в Панкиском ущелье. Проявляют себя и сторонники автономии Мегрелии. В начале года в некоторых районах восточной Грузии снова появились издания, призывающие к отделению от Тбилиси. Определенные опасения вызывает Сванетия.
В начале 90-х о своем праве на автономию заявляли азербайджанцы, которые компактно проживали в Квемо Картли. Этот регион и сейчас вызывает опасения как потенциально взрывоопасный.
Отдельно следует вспомнить армянское население Самце-Джавахетии. В настоящее время в двух районах Джавахетии — Ахалкалакском и Ниноцминдском — грузины составляют только 7% населения. Попытки последних 10 лет расселения здесь грузин безуспешны.
Для Грузии эта проблема имеет ряд политических уровней. В целом в грузинском обществе, особенно в политических кругах, сохраняется уверенность, что Армения, независимо от политического режима, стремится присоединить эту область и, возможно, другие районы Грузии. Эти опасения небезосновательны: программа Армянской Революционной Федерации «Дашнакцутюн» содержит пункт, где сказано, что Джавахетия должна войти в состав Армении.
В Тбилиси также понимают, что армянское население является важным элементом комплекса политических препятствий вывода российских войск с баз в Ахалкалаки. По словам сопредседателя действующей в Ахалкалаке партии «Колокол» Мелса Торосяна, джавахетские армяне рассматривают российскую военную базу прежде всего гарантом их физической безопасности.
Армяне Джавахетии представляют собой одну из наиболее социально-мобильных, политически динамичных ветвей армянского народа, не подверженную каким-либо серьезным «коррозиям национального характера». Они способны активно участвовать в наиболее сложных социальных и политических процессах, как-то было в войне за Нагорный Карабах.
Лидер джавахетской армянской политической организации «Вирк» Давид Растян предложил Тбилиси вынести на референдум вопрос о предоставлении автономии региону. По его мнению, это не проявление сепаратистских устремлений, но путь к эффективному решению социальных проблем. В автономии этого региона заинтересована и Армения, которая всячески лоббирует этот вопрос в Тбилиси.
Украинский счет
Киев не особо теряет от отставки Шеварднадзе, которая вряд ли приведет к существенному изменению во внешнеполитической доктрине Грузии, в том числе и в отношении Украины.
С другой стороны, Грузия является стратегическим партнером Азербайджана в реализации энергетических проектов, в которых активно заинтересован Запад: это ОЭТ Баку — Тбилиси — Джейхан и экспорт в Турцию газа с месторождения «Шах-Дениз». Оба эти проекта жизненно важны для Грузии, они помогают решить ее энергетические проблемы. И кто бы из стана оппозиции не пришел к власти в Грузии на внеочередных президентских и парламентских выборах, в этом смысле курс Тбилиси не изменится, и практически ни ОЭТ, ни маршруту Баку — Тбилиси — Эрзерум ничего не угрожает. Какие бы игры не пытались разыгрывать с этими проектами как внутри, так и вне Грузии, стратегическое партнерство США, Турции, Грузии и Азербайджана является достаточно мощной гарантией того, что они будут реализованы.
Нет сомнения, что новое руководство Грузии подтвердит свои обязательства в отношении реализации Евро-Азиатского нефтетранспортного коридора (Баку-Тбилиси-Одесса-Броды-Гданськ).
Таким образом, потери Киева от смены власти в Грузии не столь высоки.
