|
 |
Никакого сарказма, ни капли преувеличения: Украина впереди если не планеты всей, то Европы — уж точно. По данным агентства UNAIDS, Объединенной программы ООН по ВИЧ/СПИДу, «…Восточная Европа столкнулась с ростом ВИЧ/СПИД, который может привести к эпидемии, сравнимой по масштабам с африканской… В Украине ВИЧ-инфицированные составляют 1,4% взрослого населения».
Это при том, что в России — 1,1% населения, в Латвии — 0,6%, в других странах региона цифра не превышает 0,2%».
Но и этого мало: Минздрав Украины прогнозирует, что через пять лет количество ВИЧ-инфицированных в стране может достигнуть полутора миллиона человек.
Сейчас говорят пока о 400 тысячах.
Это что ж нужно делать, это ж как надо бороться, чтобы за пятилетку почти вчетверо увеличить количество больных? Причем официальные данные от неофициальных могут существенно отличаться: и «рост показателя» произойдет не в 3,75 раза, а, например, сразу раз в десять. Возможен ли такой апокалипсис на отдельно взятой территории?
«Вполне», — уверен Валерий ИВАСЮК, научный эксперт Украинской правнычей фундации, кандидат медицинских наук, депутат Верховной Рады первого созыва, который в свое время возглавлял Национальный комитет по профилактике наркомании и заболеваний СПИДом при Президенте Украины.
Эпидемии хватит на всех
Стоит Валерия Ивасюка спросить что-то на эту тему, он буквально заводится. И не остановить. Так случается, если заденешь человека за живое. Вот это самое «живое» для Ивасюка — работа Национального комитета, где он сначала был первым замом, затем главой. А потом комитет ликвидировали. Случилось это еще в 98-м.
Борьба со СПИДом и наркоманией в Украине, считает Валерий Петрович, не просто пошла на спад: государственная политика в этой сфере вообще отсутствует как таковая — одним из следствий этого стало появление в среде инфицированных устойчивых к лекарствам штаммов ВИЧ.
И то, что Ивасюк рассказывал, касалось не столько медицины, сколько общества и власти. Причем «наркомафия» и «наркобароны» в его рассказе были не как у многих — «иностранного происхождения» (типа «колумбийская мафия» или «бароны», контролирующие Чуйскую долину), а все наше, отечественное.
Впрочем, обо всем по порядку.
Итак, монолог Валерия Ивасюка, где вводную часть о СПИДе пропускаю в целях экономии газетной площади:
«…Даже после Элисты, когда зараженными ВИЧ оказались младенцы в роддоме, постсоветское пространство не было готово, чтобы поставить барьеры на пути распространения СПИДа.
Украина из всех республик Союза оказалась еще и сверхнаркотизированной. Об этом мало кто говорил тогда и редко кто упоминает сейчас. Но ведь еще при СССР стал известен факт, что три наибольших в мире производителя промышленной конопли находились именно в Украине — три совхоза на юге республики.
В 91-м году, когда я был депутатом ВР, после встречи с Сергеем Комисаренко (он тогда был вице-премьером по гуманитарным вопросам), после общения с учеными светилами, занимавшимися проблемой Чернобыля, я безоговорочно принял их точку зрения. Она сводилась к следующему: если в Украине не начнется полномасштабная борьба со злом, именуемым СПИД и наркомания, в большей степени инъекционная, то нас ожидает явление некоего симбиоза «чернобыльского» и ВИЧ-СПИДа.
Потому что иммунная система большинства граждан Украины истощена «борьбой» с дозами радиации. Взамен мы получили уникальное по сравнению со всем миром благодатное поле для ВИЧ-инфекции. У нас вирус развивается быстро, массово и главное — дает новые популяции.
Эта обстоятельство натолкнуло на мысль вывести проблему противостояния СПИДу на высший государственный уровень. Так был организован специальный орган государственного управления и межведомственной координации с абсолютно экстраординарным статусом — Национальный комитет борьбы со СПИДом при Президенте Украины. И это был прорыв — впервые в мировой практике проблему, которая только еще надвигалась, определяют под ответственность первого лица государства.
На сессии ООН, где я выступал с докладом, встретился с генеральным директором Всемирной организации здравоохранения, объяснил — почему Украина создала Национальный комитет.
И вот итог ооновской сессии: всем странам было рекомендовано создать у себя подобные национальные комитеты — или при президенте, или при премьер-министре.
Такие комитеты созданы в большинстве стран Европы, в США, Канаде, Австралии. У нас же через 6 лет после образования свернули, закрыли, расформировали.
Как «удовлетворить» Глобальный фонд
Сначала «проблему» отдали в Минздрав в 1998 году. Думаю, главная причина этого — просто хотели ликвидировать Национальный комитет профилактики СПИДа и наркомании под предлогом того, что эти проблемы являются «сугубо медицинскими». Тем самым СПИД и наркоманию низвели до уровня просто «болезней».
Но ладно — то было при прежней власти, а что же новая, которая так много обещала до выборов?
«…Україна стала «лідером» за темпами зростання захворюваності на СНІД, туберкульоз, наркоманію… Ми не дамо нищити себе на своїй землі! Український народ гідний кращого життя!» — восклицал Виктор Ющенко ровно год назад — в канун 1 мая.
Новая власть решила «проблему» легко и просто: «отдала СПИД» Министерству по делам молодежи и спорта. Это произошло 16 мартас.г., когда Президент Украины, представляя новоназначенного министра, по сути вверил г-ну Павленко Национальную программу профилактики СПИДа и туберкулеза.
Честно говоря, более нелепое и бесполезное решение трудно себе и представить. Передать самую ургентную, самую социально опасную проблему в самое нищее и неорганизованное министерство да еще и в руки главы ведомства, который, да простит меня юный господин Павленко, понимает в СПИДе столько, сколько среднестатистический житель Украины!
Колоссальные деньги, которые «бросает» на борьбу со СПИДом в Украине международный Глобальный фонд, — 98 млн. долларов — рассеяны в системе государственных и негосударственных структур, которые при Кучме были определены как потребители средств.
Одним из таких «грантоедов» есть неправительственная организация — благотворительный фонд «Международный Альянс по ВИЧ-СПИДу в Украине», который объединяет в большинстве своем наркозависимых людей. Именно «Альянс» Глобальный фонд определил своим главным партнером.
Основные средства Глобального фонда «Альянс» употребляет на закупку антиВИЧ-препаратов для инфицированных наркоманов. При беглом взгляде на эту тактику не возникает сомнений в ее гуманности. Однако следует заметить, что поведенческие реакции наркоманов жестко мотивируются их наркозависимостью.
Все, что не связано с приемом наркотиков, для этой категории лиц не является доминирующим и обязательным. Именно поэтому большинство таких пациентов относятся к антиВИЧ-терапии крайне недисциплинированно — нарушает схемы лечения, пропускает прием препаратов и т. д. Это в свою очередь приводит к «воспитанию» в организме этих людей устойчивых к лечению штаммов вируса. В других странах эту проблему решили так: прием антиВИЧ-препаратов происходит в амбулаторно-медицинском учреждении одновременно с заместительной терапией, например, метадоном в таблетках. Такая тактика преследует две цели: 1) наркоман вынужден дисциплинированно лечиться против СПИДа — в противном случае он не получит свою дозу метадона, 2) инъекционные наркоманы переводятся на безопасный путь введения наркотика — не через вену, а через рот. Это предупреждает распространение СПИДа инъекционным путем.
В Украине любые попытки перевести инъекционных наркоманов на метадон — с целью профилактики СПИДа — были пресечены еще в 95—97 гг. Министерством внутренних дел. Все наши предложения ввести заместительную терапию в Национальную программу по СПИДу торпедировались МВД.
А теперь вернемся к «Альянсу». Руководство этой организации, сам Глобальный фонд и Минздрав Украины — все, кто знает о таком положении вещей, совершенно осознанно за счет денег Глобального фонда создают в стране бомбу замедленного действия, нафаршированную «резервуарами» с устойчивыми к антиВИЧ-препаратам вирусами — в лице недисциплинированных ВИЧ-инфицированных инъекционных наркоманов.
В ближайшей перспективе к характеристике эпидемии СПИДа в Украине — «неуправляемая и широкомасштабная» — можно будет добавить «устойчивая ко всем существующим антиВИЧ-препаратам». И я бы хотел получить ответ от Минздрава Украины: правда ли, что год назад была куплена за счет Глобального фонда большая партия антиВИЧ-препарата калетра, складирована Украинским центром СПИДа и не использована по назначению до сих пор? И если бы не скандал, разразившийся недавно в Украинском центре СПИДа, инициированный американской фирмой «ABBOTT» (производитель калетры), — лекарства так и не отдали бы больным? Пусть ответит директор Центра г-жа Щербинская.
«Рабы» и «наркобароны»
Мне больно говорить о сегодняшнем дне, особенно когда даже официальная статистика признает: рост числа ВИЧ-инфицированных неконтролируем и чрезвычайно стремителен.
Но ведь нашему Комитету (имею в виду Национальный комитет при Президенте) в 95—97 гг. удалось не только снизить темпы распространения ВИЧ/СПИДа, но и повернуть процесс — среди инъекционных наркоманов — в сторону регрессии.
А ведь фактически мы «наступали на горло» тем, кто в мире имеет наибольшие прибыли, — наркомафии. Украина находится между Востоком (производителем наркотических средств) и Западом (потребителем этих средств). Поэтому наша страна в смысле наркотрафика — «в особом привилегированном положении».
Наркоторговля осуществляется по тем же законам, что и любой бизнес — криминальный он или нет: бизнесмены заинтересованы, во-первых, в том, чтобы рынок сбыта не уменьшался (в данном случае — за счет биологического вымирания), во-вторых, в быстрейшем обороте капитала.
В начале 90-х во время моей инспекционной поездки в ряд юго-восточных регионов Украины, — продолжил рассказ Валерий Ивасюк, — произошла конфиденциальная встреча с теми, кто входил в систему распространения наркотиков.
Именно на этой встрече выяснилось, что в процессе изготовления наркотических средств принимают участие люди, которые в этой среде именуются «рабами».
«Раб» — это человек, который проверяет качество и чистоту «рабочего» раствора с наркотиком. Он набирает наркотик своим грязным шприцем из общего «котла» и вводит себе «на пробу», таким образом заражая весь «котел». Затем содержимое делится на индивидуальные дозы. Как оказалось, до 90% «рабов» — носители ВИЧ.
Второй путь инфицирования «общей дозы» — использование зараженной ВИЧ крови «рабов» в качестве сорбента. Они используют кровь вместо альдегида уксусной кислоты, которая недоступна по цене нашим наркоманам.
Во время посещения Одессы я побывал в так называемом «Палермо» (крайне криминализованная окраина города, место, именуемое «столицей наркобизнеса» в Украине). С помощью первых лиц облгосадминистрации, сотрудников МВД и СБУ нам удалось устроить конфиденциальную встречу с так называемыми наркобаронами.
Я им сказал: «Ваши «рабы» способствуют тому, что рынок сбыта уменьшается. Потому что те, кто употребляет ваши наркотики, умирают. Сделайте так, чтобы всех «рабов» проверить на СПИД.Вычистите этот круг, не разносите с их помощью СПИД»
Все «рабы» по приказу «баронов» прошли проверку. 70% из них оказались инфицированными.
Из-за чего был скандал?
В начале предыдущей главы я сказал о законах бизнеса. Одинаковых для всех. Так вот вторая проблема — оборот наркокапитала — напрямую относится к Украине.
После начала войны в Югославии Украина стала и до сих пор остается основной страной транзита наркотиков в Западную Европу, Америку и Канаду. Но западная граница, в отличие от восточной, осложнена для быстрого транзита. Поэтому масса наркотиков задерживается в Украине. Их начинают продавать тут, в стране транзита.
Я еще Кучме говорил: давайте пойдем на экстраординарный шаг, сообщим странам-потребителям: «Если вы не хотите нам помогать делать заслон наркотикам «на входе», то мы облегчим для этого «товара» «выход на Запад», чтобы он как можно быстрее покидал территорию Украины».
Начался скандал. Все — от покойного Кравченко, тогдашнего и.о. премьера Дурдинца и до президента Кучмы — на меня набросились. Мол, я содействую наркотизации мира!
Потом (это было в 1997 году) на Всеукраинском совещании по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и СПИДом я во всеуслышание заявлял: в Украине существует мощнейшая наркомафия, убедительный успех которой в наркотизации страны невозможен без содействия государства.
Я говорил, опираясь на факты. Впервые убедился, насколько могущественна наркомафия в Украине, после встречи с Кинахом. Это было еще задолго до 97-го — тогда президентом был Леонид Кравчук, а Анатолий Кириллович — его представителем в Николаевской области, самой наркотизированной в Украине.
Накануне выборов во время одного из «непротокольных» разговоров с Анатолием Кирилловичем я выяснил: выборы в Николаевской области, а также Херсонской и Одесской контролировались личностями, которые содействовали наркобизнесу. Были названы фамилии этих людей. Более того, часть из них вскоре попали в высшие представительские органы страны.
Эти люди есть и сейчас. Они даже в Верховной Раде. Хотя не исключена возможность, что спустя время они отошли от наркобизнеса, впрочем — прошлое никто не зачеркнет.
А о том, что производство и сбыт наркотиков в Украине (не транзит, пришедший откуда-то) поставлено на широкую ногу, — может свидетельствовать факт задержания партии экстези в Германии.
Экстези — дешевый наркотик. Так сколько ж его надо было произвести, чтобы немцы задержали на своей территории партию, оцениваемую в 40 миллионов марок! Чрезвычайно огромное количество. И изготовлено оно было в одном из химических НИИ Луганска, в «подпольной» (!), заметьте, лаборатории, как следовало из пояснений СБУ и МВД.
Но изготовление этого наркотика, поступление отдельных компонентов к нему из Белоруссии и России, транспортировка «товара» в Германию в принципе невозможны без задействования органов власти. И не смешным ли кажется утверждение о «подпольности» наркобизнеса таких масштабов?
Еще один факт, подтверждающий, что наркомафия у нас живет и процветает. Как можно «добиться» наркотизации такого огромного количества населения и в столь короткие сроки (обратимся снова к цифрам UNAIDS)?
Во многих странах наркотизация населения, к сожалению, хоть и происходит, но столетиями, а не такими темпами, как у нас! Кому-то скажи, что в Украине такое количество зарегистрированных наркоманов, он ответит: так к этому точно причастна власть.
За все время существования независимости Украины не было ни одного публичного процесса по обвинению действительных наркомафиози. Потребителей, то есть наркоманов, — да, сажают. За сбыт и распространение. А производителей и «бизнесменов» от наркоторговли — почему-то нет.
Это меня поражает. Пришла новая власть, я не зря упоминал фамилию Кинаха — он же первый вице-премьер. Неужели для него новость, что в Украине есть наркомафия?
Или для Виктора Ющенко это новость? Или для Юлии Тимошенко? В 2003 году в парламенте Юлия Владимировна заявила: «Под крышей генпрокурора Пискуна в Украине развивается мощный наркобизнес». Никто это не опроверг. И на сегодняшний день Пискун — генпрокурор, а Тимошенко — глава правительства. Поэтому, говоря о наркомафии, я опираюсь на самый для меня компетентный источник — Юлию Владимировну.
Полищук и презервативы
Когда Минздрав сообщил, что через 5 лет в Украине будет 1,5 миллиона больных СПИДом, он не мог не знать, что 90% — инъекционные наркоманы.
Опять вопрос к сегодняшней власти — лично к Ющенко. Разве для него новость, что ВИЧ-инфицированные — молодые люди в возрасте от 12 до 35 лет? И разве непонятно, что это — угроза национальной безопасности?
А учитывая, что в Украине так и не был создан динамический стратегический запас безопасной крови и ее компонентов — «банк крови», угроза возрастает стократ.
И Ющенко, и Полищуку, и Тимошенко об этом я говорил неоднократно, передавал документы, свидетельствующие о том, что в случае любой — хоть природной, хоть техногенной — катастрофы страна не способна спасти людей. То есть не готова предоставить медицинскую помощь быстро и безопасно с использованием крови и ее препаратов.
Если учесть, что один из широко функционирующих путей передачи СПИДа — донорский (возмутительный случай передачи вич-инфекции через донорство был в Ганивке Кировоградской области), создать Национальный банк крови, как говорится, сам Бог велел.
Но у нас до сих пор «службу крови» в Украине возглавляет Петр Перехрестенко, директор Института переливания крови. Человек, который, по моему глубокому убеждению, давным-давно должен быть на пенсии, не в связи с возрастом, а потому что не осознает: «банк крови» — не местечковый базар, когда кровь изготовляется на каждой станции переливания. Ведь дело не только в том, что запасы крови могут быть некачественными, но и в количественном отношении — сумасшедшая проблема. Самая мощная в стране — Киевская станция переливания крови одномоментно способна обеспечить от силы только 50 «ожоговых» больных!
Технология изготовления высокоочищенных продуктов крови чрезвычайно дорогая. Но лечение людей, получивших весь «инфекционный букет» при переливании, — намного дороже.
Нигде в цивилизованном мире не используют при переливании цельную кровь. А у нас вынуждены это делать, поскольку отсутствует индустрия производства препаратов крови.
С цельной кровью передается масса инфекционных агентов и онкогенных факторов, не говоря о ряде абсолютно лишней и генетически вредной информации, и мы не знаем, к чему это может привести.
В Украине до сих пор проверяют донорскую кровь чрезвычайно низкокачественными тест-системами отечественного производства, которые дают более 40% (!) ложнопозитивных результатов и до 20 — ложнонегативных.
Что такое — «ложнопозитивный»? Взяли кровь, но вылили в унитаз, потому что первое тестирование «выявило» ВИЧ/СПИД.Но при повторном подтверждающем анализе выяснилось, что СПИДа нет. А деньги уже истрачены и кровь — в унитазе.
Что такое 20% ложнонегативных результатов — вряд ли стоит объяснять. Риск получить «набор» инфекций, в том числе и вирус СПИДа, — один к пяти.
Сошлюсь на недавнюю публикацию в одном еженедельнике Украины — на мнение практикующего врача Ларисы Вахненко, трансфузиолога высшей категории, сотрудника трансфузиологического отделения Института хирургии и трансплантологии АМН Украины.
«Сотни литров плазмы хранятся в отделении в бытовых холодильниках, — утверждает г-жа Вахненко, — не выдерживающих нагрузки, и она периодически размораживается, становится непригодной для переливания. И такая плачевная ситуация существует практически в каждом отделении переливания крови. Нам, трансфузиологам и гематологам, запретили даже думать о качестве наших отечественных тест-систем для обследования крови на опасные инфекции.
Да, мы боремся за отечественного производителя, но почему-то при этом забываем о пациенте. Как можно смириться с 50% ложноположительных ответов по сифилису, СПИДу, гепатитам? Это ненормально! А где гарантия, что все отрицательные ответы действительно отрицательные? Об этом в лабораториях принято говорить только шепотом, иначе можно лишиться работы».
Циничная философия сего такова: чем больше ВИЧ-инфицированных в Украине и масштабнее эпидемия, тем успешнее и шире рынок для тест-систем и, кстати, антиВИЧ-препаратов. Для прагматичного Запада «СПИДовая» Украина — очень прибыльный рынок сбыта.
Мне трудно понять людей, которые теперь определяют политику Украины в сфере здравоохранения, — в их демонстративном удовлетворении, что все больше и больше денег тратится на лечение больных СПИДом.
В недавнем советском прошлом наша медицина была профилактической и предупредительной, сейчас же мы все больше «американизируемся». Наша медицина становится только лечебной. В прошлом году во время парламентских слушаний по теме СПИДа г-н Полищук, нынешний министр здравоохранения, все-таки должен был настаивать не только на том, чтобы лекарств было больше, а прежде всего на том, чтобы предупреждать заболевания. Но в действительности все иначе.
И теперь, уже не имея возможности задать вопрос Виктору Ющенко непосредственно, поскольку он стал недосягаем, я хочу обратиться к нему через газету: «Чуть ли не на коленях умоляя Евросоюз принять Украину в свои ряды, спросите себя: нужна ли она там такая — «СПИДовая», наркотизированная, туберкулезная, с горьким привкусом Чернобыля? Но если Вы не осознаете того, что Украина именно такая, то вместо членства в ЕС получите санитарный кордон — по всему периметру страны».
