|
В августе 1913 г. Гитлер едва не оказался в австрийской тюрьме. Причина явного интереса полиции Линца к персоне будущего фюрера была достаточно банальной — уклонение от постановки на воинский учет. В те времена подобное в Австро-Венгрии каралось большим штрафом, а выезд за пределы страны расценивался как дезертирство. Рейхсканцлер на протяжении многих лет стремился убедить окружающих и самого себя в «политических» причинах своего весьма поспешного отъезда из Австрии. Однако эта версия совершенно несостоятельна.
Полиция отследила перемещения Адольфа и вышла на мюнхенских коллег, которые проинформировали австрийских правоохранителей о том, что разыскиваемый господин с 26 мая 1913 г. зарегистрирован в Мюнхене и проживает на квартире портного Попса.
Гитлер испытал настоящий шок, когда 18 января 1914 г. на пороге его жилья появился сотрудник криминальной полиции Мюнхена, вручивший повестку, согласно которой Адольфу надлежало в течение 2 дней явиться в Линц. Его тут же задержали для передачи австрийским властям.
Вероятно, многое в жизни диктатора могло бы сложиться иначе, если бы мюнхенская полиция не допустила серьезную ошибку — повестку Гитлеру доставили с немалым опозданием в воскресенье, и он никак не успевал попасть в Линц во вторник согласно предписанию. Это обстоятельство вкупе с отсутствием денег у уклониста, его покорным поведением и слезное письмо в австрийское консульство заставили отнестись к Гитлеру с большей симпатией, нежели он того заслуживал.
Магистратура Линца пошла ему навстречу и перенесла дату явки на 5 февраля 1914г., на сей раз в Зальцбург. Гитлеру удалось избежать не только тюрьмы, но и штрафа. Более того, консульство даже оплатило дорожные расходы молодого повесы. Явившись в Зальцбург, Адольф, подобно бравому солдату Швейку, предпринял все возможное для того, чтобы комиссия признала его негодным для строевой службы по причине слабого здоровья, создав, сам того не желая, определенные трудности для своей дальнейшей жизни. Позже он спохватится (после аншлюса) и попытается изъять выводы комиссии, но гестапо опоздает, и эти документы окажутся в надежных руках, но будут опубликованы лишь в 50-е годы.
В 1914-м все сошло ему с рук, и Гитлер возвращается к бесцельной прежней жизни, хотя и ненадолго. Над Европой собираются грозовые тучи войны. Узнав 28 июня 1914 г. об убийстве эрцгерцога Франца Фердинанда, он искренне встревожился, опасаясь, что это дело рук немецких студентов. Облегчение приносит лишь известие о том, что убийцы — сербские националисты, а в августе 1914 г. континент оказывается погруженным в войну.
Для Гитлера Первая мировая война оказалась настоящим подарком судьбы. После провала поступления в академию изящных искусств в 1907 году он свыкается с мыслью о том, что великим художником ему стать не суждено. Адольф живет в мире грез, мечтая о карьере знаменитого архитектора. За 7 лет «венское ничтожество», обитающее в Мюнхене, превратилось в настоящего неудачника, изгоя, человека, яростно озлобленного на отвергшего мир.
В 25 лет он впервые ощутил цель жизни, чувство сопричастности, братства, армейской дисциплины и узнал, что такое некогда презираемая им «регулярная служба».
Многие готовились идти на фронт с тяжелым сердцем, подчиняясь чувству долга, но другие искренне рвались в бой, как это сделал герой Ярослава Гашека солдат Швейк (хотя, безусловно, искренность в случае со Швейком была ерничеством).
Среди тех, кто действительно рвался на фронт, был и Гитлер. Позже первый порыв радостного возбуждения при слове «война» сменится глубочайшим разочарованием, но тогда он «благодарил судьбу за право жить в такое время». 3 августа 1914 г. Гитлер подает прошение о поступлении на службу в баварскую армию, будучи при этом гражданином Австрии. «Разрешение кабинета министров было получено на следующий день», — утверждает Адольф. Скорее всего, ему опять изменила память, поскольку заявления иностранцев рассматривало исключительно военное министерство. Кроме того, детальные исследования, проведенные властями Баварии в 1924 г., так и не дали ответа на вопрос, каким образом Гитлер в августе 1914 г. был зачислен на службу в баварский пехотный полк (как и Швейк).
По всем законам, Гитлера должны были отправить в Австрию для прохождения военной службы. «С высокой долей вероятности можно заявить лишь одно — вопрос о гражданстве Гитлера не поднимался», — утверждают составители отчета 1924 г. Большинство исследователей сходятся во мнении, что Гитлер попал в баварскую армию по ошибке, и в этом ему помогла громоздкая бюрократическая машина.
В конце сентября 1914 г. его приписали к вновь формируемому батальону пехотного полка №16, более известному как «полк Листа» (по имени командира этого подразделения). Курс молодого бойца завершился 20 октября 1914 г., а 29 октября батальон получил боевое крещение на дороге Менин у реки Ипр. После боя полк Листа уменьшился с 3600 до 611 человек. Среди павших оказался и сам командир. Первоначальный идеализм Гитлера уступил место пониманию того, что «жизнь — постоянная и ужасная борьба».
3 ноября 1914 г. Гитлеру присваивают звание ефрейтора (оно было и у автора похождений Швейка — Ярослава Гашека), которое стало первым и последним его чином во время Первой мировой войны, хотя он вполне мог стать и унтер-офицером. После завершения Второй мировой войны адъютант командира полка Фриц Вейдеманн (в 30-е годы служивший адъютантом у фюрера) заявил, что командование отказало ему в присвоении этого звания, мотивировав это тем, что Гитлеру недостает способностей лидера.
9 ноября его, как и Швейка, назначают на должность ординарца, правда, в отличие от Швейка, который был на этой должности при штабе роты, Гитлер стал ординарцем при штабе полка.
Адольф попадает в группу из 8 курьеров, ответственных за доставку донесений из штаба на линию фронта. Удивительно, но в «Майн кампф» Гитлер «забыл» упомянуть об этом, расписывая свои подвиги в окопах (так же, как «подвиги» своих сослуживцев расписывал приятель Швейка писарь Ванек).
Тем не менее стоит признать, что служба ординарца вовсе не была столь легкой и безопасной, как принято считать биографами фюрера. Ординарцы нередко попадали в опасные ситуации, оказываясь под шквальным огнем противника, и погибали. Гитлеру, на удивление, везло — так, за несколько минут до попадания снаряда в аванпост полка, в результате чего сложили головы почти все находившиеся там офицеры и солдаты, он был послан с донесением в штаб и избежал гибели. 2 декабря 1914 г. он получает Железный Крест 2-й степени — один из 60 военнослужащих полка.
Судя по всему, Гитлер был самоотверженным солдатом, и командование достаточно высоко ценило его. Однополчане неплохо относились к нему, но полное отсутствие чувства юмора у Адольфа превратило его в мишень постоянных добродушных насмешек товарищей. Его считали чудаком, называли «художником», удивлялись отсутствию посылок и почты на его имя даже на Рождество. Он никогда не рассказывал о семье, не пил, не курил, гневно отказывался от походов по французским борделям и любил просиживать часами в углу, погруженный в чтение газет. Даже на фотографиях тех времен он запечатлен хмурым тогда, когда все окружающие улыбаются. Коллега-ординарец Брандмайер однажды спросил Адольфа: «Ты когда-нибудь влюблялся?», на что получил такой ответ — «У меня никогда не было времени на подобные вещи, и вряд ли это меня заинтересует».
Единственной привязанностью Гитлера, судя по всему, был приблудившийся к штабу белый терьер Фоксль, которого он обучал различным трюкам и с которым проводил свободное время. Кстати, обучение собак было и основным занятием Швейка до войны, причем уже на третьей странице романа мы узнаем, что предпочтение он также отдавал терьерам.
Исчезновение пса причинило ему такие страдания, которые он не испытывал никогда, лишая жизни сотни тысяч людей. Собаки давали ему то, чего так не хватало в отношениях с людьми, — Гитлер стремился доминировать, а подчиняться готовы были лишь животные…
В отношении войны он был фанатиком и не терпел малейшего намека на ущемление немецких интересов. Он гневно осуждал спонтанный жест дружбы на Рождество 1914г., когда немецкие и британские солдаты пожимали друг другу руки и вместе распевали праздничные куплеты. «Этому на войне не место», — возмущался будущий фюрер.
В конце сентября 1916 г. Гитлер получает осколочное ранение левого бедра, попадает в полевой госпиталь, а затем с 9 октября по 1 декабря находится на лечении в местечке Белиц возле Берлина. После двухлетнего отсутствия в Германии он замечает перемену настроения по сравнению с бурным августом 1914 г. Он сталкивается с бедностью населения, падением морали, с рассказами о том, как солдаты наносят себе незначительные повреждения, чтобы избежать отправки на фронт. Корни всех бед он видит исключительно в евреях. Гитлера поражает количество чиновников-евреев («что ни клерк, то еврей, что ни еврей, то клерк») по сравнению с отсутствием представителей этой нации на фронте. Так говорит об этом сам Адольф, но статистика опять опровергает его слова — еврейская часть населения Германии была представлена в армии не меньше, чем сами немцы, а в полку Листа служило немало евреев, отмеченных наградами за исключительную доблесть в бою. (Атмосферу антисемитизма в австро-венгерской армии передает и Ярослав Гашек: «В главную комендатуру местечка патрули полевой жандармерии поминутно приводили то одну, то другую запуганную еврейскую душу. За распространение неверных и ложных слухов несчастных евреев избивали в кровь и отпускали с выпоротой задницей домой… Швейк попал в эту сутолоку». Гитлер рвется из госпиталя на фронт и стремится попасть именно в свой полк, что ему удается 5 марта 1917 г. В начале августа подразделение, потрепанное тяжелыми боями, переводят в Эльзас, а в сентябре Гитлер получает первый отпуск, который проводит в Берлине. С апреля по начало августа его полк принимает участие в последних боях Первой мировой войны у Марны. Потери немцев за 4 месяца огромны — свыше 800000 человек, а провал наступления подталкивает Германию к признанию проигрыша в войне.
4 августа 1918 г. Гитлер получает Железный Крест 1-го класса — редкая награда для ефрейтора.
Но, по иронии судьбы, процедура вручения омрачена — награду Гитлер получает из рук… еврея — лейтенанта Гуго Гутмана. В немецких школьных учебниках писалось, что великий фюрер заслужил ее, собственноручно пленив 15 французских солдат! Правда, как обычно, оказывается более прозаичной. Судя по рекомендации в представлении к награждению, заполненной заместителем командира полка фон Годвином 31 июля 1918 года, Гитлера наградили за «отвагу, проявленную при доставке важного донесения из штаба на фронт под шквальным огнем противника». Ни о каких пленных и речи нет.
(Гашек также получил серебряную медаль за храбрость, официально — за пленение группы солдат противника. Но, по собственному заявлению Гашека, за то, что избавил батальонного командира от вшей, намазав его ртутной мазью).
В конце августа Гитлера отправляют на курсы телефонистов, а в ночь с 13 на 14 октября он становится жертвой газовой атаки противника на высотах к югу от Вервика возле реки Ипр. Уже 21 октября его перевозят в стационарный военный госпиталь в Померании, где он и узнает ужасающую новость о поражении и революции, которую позже назовет «величайшим злодейством столетия».
В действительности ни о каком предательстве или «ударе в спину» говорить не приходится. Это лишь легенда, которую придумали нацисты и нещадно эксплуатировали в ходе пропаганды своих идеалов. Волнения в Германии стали следствием, а не причиной поражения в войне — люди просто не были готовы к капитуляции. Армия была потрепана не только боями, но и эпидемией гриппа, от которой пострадали 1,75 млн. немецких солдат. Резко упала дисциплина, процветало дезертирство и уклонение от службы. Революцию вдохновляли вовсе не большевики и сочувствующие им граждане, а глубочайшее разочарование народа. Общество, вступившее в войну в едином порыве энтузиазма, испытало горечь утрат и избавилось от иллюзий.
В боевых действиях принимали участие 13,5 млн. граждан Германии (пятая часть населения страны), около 2 млн. погибли, а 5 млн. залечивали раны. Такие потери не могли остаться незамеченными обществом. Но впечатления от войны вовсе не были однородными. Писатель и драматург Эрнст Толлер стал убежденным пацифистом и революционером левого толка. Для него «предательством народа» стала сама война, а Гитлер понимал под предательством лишь поражение.
Люди узнали, что такое голод, от которого умерли 750000 человек. Цены на продукты «взлетали», качество их падало столь же стремительно, а к 1917 году дневной рацион упал ниже отметки в 1000 калорий — половины нормы для работающего человека. Проблемы не ограничивались только нехваткой еды. Отсутствие угля, социальные и национальные трения, ненависть к воротилам «черного рынка», вмешательство государства во все аспекты жизни — все это стало нормой.
В поиске «козлов отпущения» пристальный взгляд общества остановился на евреях. Никогда еще антисемитизм не приобретал столь радикального характера в Германии, а зерна пропаганды падали на благодатную почву. В конце 1916 г. беспочвенные обвинения подогрел и запрос рейхстага относительно статистических данных о количестве евреев, воевавших на фронте и занятых в тылу, а также руководивших экономикой воюющего государства. Результаты опубликованы не были, но это только укрепило ненависть общества. На этот период приходится расцвет антисемитских изданий, а революция в России только подлила масла в огонь, добавив важнейший довод, который позже станет фундаментальной основой антисемитизма, — «евреи организовали тайные международные организации, разжигающие пламя революций по всему миру». Выдвигается лозунг, прозвучавший в Германии в сентябре 1918 г., — «Убивайте их (евреев), мировой суд не станет интересоваться причинами вашего поступка»!
Виновными во всех беспорядках Гитлер считает евреев и социал-демократов и уверяет, что на месте властей поставил бы к стенке всех зачинщиков бунтов, а социал-демократы и вовсе «дозрели до виселицы». По его словам, в госпитале в Померании в 1918 г. он принимает решение, в корне изменившее жизнь рядового военнослужащего: «Я решил идти в политику».
Эта версия вызывает немалые сомнения. Во-первых, до ноябрьского путча 1923г. Гитлер и словом не обмолвился о якобы принятом в 1918 г. решении. Во-вторых, в госпитале он не мог ничего решать — как и любому солдату, ему предстояла демобилизация.
В-третьих, никаких реальных попыток заняться политикой он не предпринимал, да и не мог этого сделать. У него не было ни семьи, ни «связей», способных составить протекцию в какой-либо партии. Будущее Гитлера в 1918 г. выглядело мрачно, и только оставаясь в армии, он мог чего-нибудь добиться. И он не преминул воспользоваться этим, оттягивая демобилизацию и получая жалованье вплоть до 31 марта 1920 г. Такое удавалось немногим.
Армия не только сформировала основы идеологии будущего фюрера, но и представила ему шанс стать пропагандистом и талантливым демагогом. Оппортунизм и определенная доля везения, а не сила воли, как это принято считать, открыли ефрейтору Гитлеру путь в большую политику, как и ефрейтору Ярославу Гашеку в большую литературу. То, что он увидел на фронтах Первой мировой, вдохновило его на создание бессмертного шедевра, к которому мы не раз обращались в этой статье.
Йозеф Швейк, пожалуй, самый оптимистический герой в мировой литературе, появился на свет не в самые оптимистические времена.
Наступил ХХ «железный» век — век мировых боен, тоталитарных режимов, тайных полиций и переписей населения. И навстречу этим ужасам выехал в инвалидной коляске, подталкиваемой старушкой-служанкой, бравый солдат 91-го полка Швейк (уволенный за идиотизм), вооруженный не столько костылями, сколько добротой, здравым смыслом и юмором.
Автор романа о его похождениях чешский писатель Гашек так же, как и Гитлер, родился в апреле, на десять дней позднее (30), на 6 лет ранее (1883 г.).
Всего 250 км отделяет австрийский Браунау, где родился Гитлер, от Праги, где родился Гашек.
В те годы у них была общая родина.
