|
 |
Московский театр «Современник» привез в Киев один из самых нашумевших своих спектаклей
В разгар «оранжевой революции» столицу посетил московский театр «Современник». Не побоялись — приехали, что, безусловно, делает честь москвичам. «Нам даже в голову не пришло отменить гастроли. Киев — наш любимый город, такой публики, как здесь, нет больше нигде. Искусство вообще должно быть вне политики», — заявила на пресс-конференции ГАЛИНА ВОЛЧЕК.
Чудовище и кузнечик
Вот уже пятый год культовый театр Москвы приезжает в Киев. В этот раз привезли «Сладкоголосую птицу юности» архимодного нынче режиссера Кирилла Серебрянникова и «Бесов» Анджея Вайды.
В Москве премьера «Птицы» прошла почти два года назад и была названа «самой громкой премьерой сезона». Публика так неистовствовала, что даже всегда щедрому на овации киевскому зрителю побить тамошний рекорд, кажется, так и не удалось. Правда, как ни странно, зал Театра имени Франко был почти заполнен. Хотя на спектаклях «Современника» обычно не бывает этого «почти», а в этот раз кое-где все-таки зияли обидные бреши. Я была на московской премьере — там театр был забит под завязку, кто-то, помнится, даже стоял в проходе. Но нам сейчас не до искусства, мы делаем революцию, так что спасибо, что хоть кто-то в театр ходит. Благо большинство наших закрыты. В партере, на балконах — оранжевые мазки — очередное напоминание о том, что от политики не спрятаться даже в театре. «Они бы хоть сюда постеснялись эти повязки одевать, из уважения к тем, у кого другие взгляды…», — прошелестела сзади пожилая женщина.
«Сладкоголосая птица юности» — одна из самых востребованных пьес Теннесси Уильямса. Режиссеры обращаются к ней регулярно (сразу же вспоминается знаменитая мхатовская постановка), но слишком «вольничать» с классиком пока никто не решался. Кирилл Серебрянников — экспериментатор, провокатор, который несколько лет назад ворвался в московскую театральную тусовку и неоднократно заявлял, что принципиально ставит только современных авторов. И вот вам, пожалуйста — Уильямс. Уже интересно, какую мину под классика-шестидесятника подложил московский революционер? Оказалось, с Уильямсом Серебрянников обошелся ну… относительно уважительно, только слегка его перелицовал, освежил, дополнил диковатыми диалогами Нины Садур.
Диалоги эти ведут жуткие старухи, которые на глазах у зрителя облачаются в старушечьи бесформенные формы — напяливают на себя огромные поролоновые зады, свисающие диковинными сосульками груди и начинают нести всякую ахинею («Баба зубастая?» «Сама не видела, врать не стану. Знаю только, что прятаться к нам приехала — ей стыдно, что она голая плясала перед мужскими глазами. В серебряном платье…») Безумные комментарии «поролоновых» фурий довольно гармонично и в то же время причудливо вплетаются в ткань повествования, они не выглядят в пьесе инородным телом. Это скорее обновленный фон, на котором разворачивается действие. Так же, как дом престарелых, в который прибывают главные герои — стареющая актриса Александра дель Лаго, путешествующая под именем принцессы Космонополис вместе с юным альфонсом Чансом Уэйном (для сравнения: у Уильямса они останавливаются в шикарном отеле). Старухи, дом престарелых, призрак матери Чанса Уэйна — это то, чего отродясь не было в пьесе Теннесси Уильямса. И все это добавляет спектаклю какой-то завораживающей жути, сюра и парадоксальности.
Действие практически полностью повторяет пьесу Уильямса — Чанс Уэйн возвращается в свой родной городок вместе с принцессой Космонополис. У нее провалился последний фильм, и она бежит от позора и от надвигающейся старости. Мечта Чанса — жениться на Хевенли, девушке, которую он любит. Для этого он просит свою патронессу подписать контракт, который сделает его звездой. Но прекрасный Ромео на самом деле отъявленный жиголо и подлец — он за деньги обслуживает богатеньких стариков, использует стареющую примадонну. А еще раньше он заразил свою Джульетту венерической болезнью, и по его вине ей сделали аборт. Спектакль держится на двух актерах — Марине Нееловой и Юрии Колокольникове. Колокольников — Чанс Уэйн. Неелова — двулика, как Янус: она одновременно пожилая актриса Александра дель Лаго и юная невеста Чанса Хевенли. Ну Неелова — это Неелова, и в «Птице» она, как всегда, неподражаема. В роли принцессы Космонополис она — священное чудовище, жизнелюбивая старуха, которая не хочет смириться с возрастом, в роли Хевенли — засушенный кузнечик, преждевременно состарившаяся от горя девочка.
О времени и иллюзиях
Неелова-дель Лаго на пару со своим юным партнером откалывает на сцене немыслимые коленца, показывает настоящие акробатические этюды. Ее игра на грани клоунады, фарса, именно ее реплики чаще всего вызывают смех в зале. Когда трагедия играется как трагедия — тут все просто и понятно. Когда — как фарс, когда за смешными репликами проглядывает драма — это уже высший актерский пилотаж. И именно этим поражает в «Птице» Марина Неелова. Как ни странно, Юрий Колокольников составил достойную ей пару — актрисе не приходится «вытягивать» партнера. На пресс-конференции на фоне театральных гранд-дам Колокольников выглядел как-то неприлично юно и несерьезно (парню 23 года), он бесконечно жевал жвачку, гримасничал и хихикал за спиной Галины Волчек. И даже странно, как тот же Колокольников меняется на сцене. В пьесе у Серебрянникова он трогательный и порочный мальчик, который движется с завораживающей пластикой кошки. Он одновременно альфонс и нежный влюбленный. Разве может устоять пожилая прима, когда он просит у нее кабриолет, чтобы «проехать по городу в белом костюме, чтобы произвести впечатление на местных обывателей»? И вот уже принцесса Космонополис неожиданно для себя повторяет: «Я вас люблю». «Возраст человека определяется не количеством прожитых лет, а количеством накопленной в душе гнили. Если судить по этому, то я уже старик», из уст Колокольникова звучит не менее трагично, чем Нееловское «Кто вспомнит тебя на параде жизни?»
Сценография в «Птице» выстроена практически идеально: декорации или сугубо утилитарны, или символичны — ничего лишнего. Даже фигуры второстепенных персонажей, которые то и дело застывают в нарочито картинных позах, пока главные герои выясняют отношения, напоминают о времени, которое может застывать, а может разгоняться. И циферблат без стрелок в центре сцены — еще один символ потерянного времени. Не от ощущения ли его быстротечности щемит сердце, когда в одной из финальных сцен мальчик и женщина сидят, сцепившись руками, как последние уцелевшие после кораблекрушения?
По большому счету это пьеса о времени и иллюзиях. О том, что вечно ускользает и никогда не доступно. Иллюзия Александры дель Лаго — это молодость, которую ей дарит присутствие Чанса. Иллюзия Уэйна — любовь к Хевенли, единственный чистый эпизод в его жизни. Но молодость давно прошла, а любовь заразили нехорошей болезнью и выпотрошили. И кто знает, где она, эта сладкоголосая птица юности? Она поет так красиво, маняще, но она всегда невидима, всегда на несколько шагов впереди. И никогда-то ее не поймаешь. На сцене напоминанием об этом служит огромная луна, которая на протяжении спектакля постепенно истончается, истлевает, превращается в тоненький серпик. Точно так же истлевает отпущенное нам время. Время Чанса Уэйна истекает на наших глазах — черные фигуры коршунами вьются над лежащей в круге света фигурой, взмах серпом и — занавес.
Обе пьесы «Современника» — и «Сладкоголосая птица юности», и «Бесы» — не знаю, случайно или нет — оказались созвучными событиям, которые разбудили нашу сонную страну. Но если «Бесы» говорили о них напрямую, без экивоков, то пьеса Уильямса перекликалась с ними странным, преломленным образом. Она напоминала о суетности, иллюзиях, игре, в которую ты начинаешь верить. Иногда иллюзии заменяют человеку жизнь, иногда становятся этой жизнью. То, что начиналось с картонных декораций, иллюзий и заблуждений, постепенно ожило и превратилось в реальность, которую уже никак и ничем не загонишь в бутафорскую коробку. «Сладкоголосая птица» спела свою песню, спектакль закончился, а улица продолжала жить своей жизнью — там радостно ухал и взрывался фейерверк — народ праздновал очередную победу «народной революции». Опять иллюзии?
Удовольствие от игры
После пресс-конференции в Театре им. Ивана Франко нам удалось взять у Марины Нееловой блицинтервью. Правда, Марина Мстиславовна от личных вопросов всячески уходила и вообще сказала, что интервью артист дает только на сцене. Несмотря на то что все актеры попали на пресс-конференцию прямо с корабля, а точнее — с самолета, Неелова выглядела превосходно — идеальный макияж, отстраненная улыбка, некая интеллигентная дистанцированность. Без лишних слов было ясно, что перед вами — прима, и не отставная, как в «Сладкоголосой птице», а самая что ни на есть настоящая.
— Марина Мстиславовна, Украина в последнее время стала темой номер один во всех новостных лентах. Как вы оцениваете последние события в нашей стране?
— Знаете, давать оценки, иметь какое-то впечатление, когда ты не знаешь ситуации в целом, невозможно. Если даже люди, которые живут здесь, не могут точно разобраться, что же на самом деле происходит, то когда ты приезжаешь вот так вот — извне и вдруг с ходу оцениваешь… — на мой взгляд, это слишком легкомысленно. Я считаю, как выберет ваш народ, что он посчитает для себя демократичным, так и будет правильно. Потому что люди сами должны выбирать, как и с кем им быть.
— Галина Борисовна Волчек во время пресс-конференции сказала, что театр должен быть вне политики. Между тем многие украинские актеры, деятели искусства открыто заявляют о своих взглядах, переходят на сторону оппозиции, некоторые театры закрывались, актеры играли на Майдане. Как вы это оцениваете?
— Вообще мы, актеры, все свои вопросы, проблемы решаем, выходя на сцену, там же разворачиваются наши внутренние баталии. И в этом сила этой профессии. Кстати, и интервью мы даем там же. Поэтому я всегда отказываюсь от интервью, поскольку считаю, что о том, что мы собой представляем, вы узнаете в театре. Ведь сцена полностью обнажает человека. Что же касается политики — считаю, что каждый должен заниматься своим делом, и если все мы будем делать это дело хорошо, у нас что-то получится.
— В спектакле Серебрянникова вы играете сразу две роли, насколько это было трудно и как оцениваете эту постановку в сравнении, например, со знаменитой мхатовской?
— Конечно, трудно было играть одновременно две роли, но это решение режиссера. Тем не менее я ему очень благодарна за то, что он дал мне возможность самовыразиться, сыграть такую амплитуду. Как это получилось, трудно судить — я ведь не видела спектакль со стороны. Но, кажется, нам удалось воплотить идею режиссера. Считаю, что настоящий актер — не просто исполнитель, он — соавтор, соучастник творческого процесса. Мы вместе делаем спектакль. Если я с чем-то не согласна, буду спорить, и мы в итоге придем к какому-то компромиссу — тогда или режиссер убедит меня, или наоборот. Но все равно есть вещи, в которые актер не вправе вмешиваться — это территория режиссера.
— С кем из режиссеров вам легче всего работать и насколько приятная обстановка на репетициях, личные симпатии между актером и режиссером влияют на конечный результат?
— Иногда бывает мучительнейший период репетиций, после которого вдруг рождается нечто, театральный шедевр, а бывает наоборот — поначалу царит прекрасная атмосфера, всеобщая благодать, все мы друг друга любим и обожаем, а в итоге оказывается, что спектакль не состоялся. Это сложно отрегулировать, объяснить, невозможно сказать, что будет в итоге. Это непредсказуемый процесс. Но в этом спектакле я получила удовольствие и от репетиций, и от игры. Могу с чем-то не соглашаться, но это уже не моя территория.
— Ваш партнер — совсем молодой актер, долго репетировали, чтобы в итоге получилось то, что получилось?
— Да, Юрий Колокольников пришел к нам сразу после театрального училища, и репетировали мы довольно много, наверное, хорошо его помучили. Он отбивался, как мог, но в конце концов эта борьба дала хороший результат. Профессионально роль очень сложная, требует и жизненного, и человеческого опыта. Тем более что Юрию пришлось играть человека старше его. Когда начали репетировать, ему был 21 год, так что вынуждены были омолодить главного героя (по пьесе ему 29 лет, у нас — 26). Думаю, для него это хорошая школа. Ведь наше обучение не заканчивается институтскими годами, это та профессия, которой учишься всю жизнь. Каждый раз, выходя на сцену, что-то находишь и теряешь и потом начинаешь учиться у молодых актеров, как это ни парадоксально. Так что, может быть, чему-то меня научила и работа с Колокольниковым. Ведь чем больше умеешь, тем больше понимаешь, что на самом деле многого не умеешь или что-то потерял.
Сам Юрий Колокольников заявил, что работа с Нееловой — сплошное удовольствие.
— Марина Неелова сказала, что вас долго мучали…Тяжело вам, наверное, было с ней работать?
— Сказала, что меня мучали? Так и сказала? Не верьте. Обманывает. С ней мне было очень легко. С прекрасным артистом всегда легко работать — в первую очередь благодаря профессионализму, хотя личные качества тоже влияют. Меня часто спрашивают: вам не страшно работать с Мариной Нееловой? Просто смешно. Нет, страха не было. Хотя это была моя первая роль в театре, я тогда был действительно лопухом, так что это оказалось хорошей театральной школой.
— В чем, по-вашему, современность этой пьесы?
— В ней поднимаются вечные вопросы, то, что всех всегда волновало и будет волновать, — любовь, слава, жестокость, время. Хотя, может, через 20 лет эта пьеса уже не будет актуальна, не знаю…
